Стихи о победе

Что такое День Победы?
Это утренний парад:
Едут танки и ракеты,
Марширует строй солдат.

Что такое День Победы?
Это праздничный салют:
Фейерверк взлетает в небо,
Рассыпаясь там и тут.

Что такое День Победы?
Это песни за столом,
Это речи и беседы,
Это дедушкин альбом.

Это фрукты и конфеты,
Это запахи весны…
Что такое День Победы –
Это значит – нет войны.

Эстафета. Эстафета.
Это молния на улицах планеты.
В разных странах и в любые времена
Эстафета прерываться не должна.

Мы приходим вам на смену –
Легендарные великие спортсмены.
Мы приходим трассу жизни продолжать,
Мы приходим, чтобы время побеждать!

Золотая победа,
Молодая победа,
Молодая победа –
Ты примета грядущего дня.
Эстафета рассвета,
Эстафета рассвета,
Эстафета рассвета,
Эстафета огня.

Эстафета. Эстафета.
Это просто продолжение рассвета.
Мы сумеем и на жизненном пути
Эстафету до победы донести.

Эстафета. Эстафета.
Это улицы Москвы и вся планета…
Эстафета состязающихся лет,
Эстафета поколений и побед.

В полдень было — шли солдат ряды.
В ржавой фляжке ни глотка воды.
На припеке — а уйти нельзя, -
Обгорели мертвые друзья.
Я запомнил несколько примет:
У победы крыльев нет как нет,
У нее тяжелая ступня,
Пот и кровь от грубого ремня,
И она бредет, едва дыша,
У нее тяжелая душа,
Человека топчет, как хлеба,
У нее тяжелая судьба.
Но крылатой краше этот пот,
Чтоб под землю заползти, как крот,
Чтобы руки, чтобы ружья, чтобы тень
Наломать, как первую сирень,
Чтобы в яму, к черту, под откос,
Только б целовать ее взасос!

Президент Латвии Вайра Вике-Фрейберга (в 2005 г.)
отказалась приезжать в Россию на предстоящий праздник Победы.


Недавно Вике-Фрейберга (она
рулит покуда Латвией свободной)
сказала, что она раздражена
российской хамоватостью природной.

Мы не вольны, промолвила она,
внушить манеры русскому соседу.
Пускай они там пиво пьют до дна
за эту их несчастную Победу,

пусть на газете чистят воблин бок
и, оторвав куски от рыбьей тушки,
под рев гармони шпарят назубок
свои неэстетичные частушки

— нам варваров исправить не дано.
История загонит их в парашу.
Мы будем пить не пиво, а вино,
и не за их победу, а за нашу.

Простите этот вольный перевод,
но суть сводилась к этому, ей-богу.
Итак, латвийский доблестный народ
не хочет пить за нашу Перемогу*.

Не мне Европу гордую учить,
— ее авторитет не поколеблен,
— но Фрейбергу я должен огорчить.
Она, похоже, будет в меньшинстве, блин.

Не зря полки шагали на убой.
Не только в Новом, но и в Старом Свете
за ту победу станет пить любой,
раскладывая воблу на газете.

И англичане, дружно разложив
на свежей Times бекон и чикен-карри,
поднимут крепкий эль за тех, кто жив
из тех, кто фрицам надавал по харе.

Французы, разложив на «Фигаро»
свои сыры и жирные паштеты,
— о, как течет слюной мое перо,
о, Франция упитанная, где ты!

— поднимут тост среди парижских крыш
за тех, кто в Resistance отличился,
а вовсе не за тех, кто сдал Париж
и под Виши от страха обмочился.

И даже в Штатах, кажется, полно
таких, что в память доблестного года
свое калифорнийское вино
закусят сочным лобстером Кейп-Кода

— и, положив на «Вашингтонский пост»
отваренного краба-исполина,
возьмут его за ярко-красный хвост
и скажут: «Ну, за взятие Берлина!»

О Вайра! Я пишу вам из Москвы.
Простите, я известный безобразник.
Мы выживем, ей-богу, если вы
в Россию не поедете на праздник.

Пятнадцать лет мы, кажется, живем
без Латвии — пленительной простушки,
и нашу воблу жесткую жуем
и распеваем грубые частушки.

И пусть глава свободных латышей,
угрюмая, как гордая гиена,
разложит пару заячьих ушей
на доблестном таблоиде Diena**

— оскалится, как нильский крокодил,
который плачет, если безутешен,
— и выпьет не за тех, кто победил,
а за того, кто в Нюрнберге повешен.

Не забывайте о победе,
Не забывайте о войне!
Тяжелый грохот вражьей меди
Должны мы слышать и во сне.

Солдат на фронте и рабочий
У орудийного станка,
Пусть будут зорки ваши очи,
Спокоен ум, тверда рука!

Друзья, мужайтесь! Враг не дремлет,
Ему мила бесправья ночь.
Мольбам низвергнутых не внемлет
И злу готовится помочь.

Нет, братья, этого не будет,
В нас голос чести не умолк!
Народ свободный не забудет
Свой первый, свой священный долг.

Россия, жребий твой чудесен,
Судьба прекрасна и светла!
Достойны мрамора и песен
Тобой свершенные дела.

Твои сыны неколебимы,
Испытан в битвах тяжкий меч,
За славу родины любимой
Готовы все костями лечь.

Тебя свобода увенчала
Своим сияющим венцом,
И в нем начнешь ты жизнь сначала,
С открытым, радостным лицом.

Теперь же в грохотаньи меди
Все силы напряжем вдвойне:
Не забывайте о победе,
Не забывайте о войне!

О медлительная побелка
этих яблоневых лепестков!
Так здравствуй, победа,
победа,
победа во веки веков!
Выходи,
чиамария,
празднуй,
тонко крылышками трубя.
Мои руки совсем не опасны -
мои руки
ласкают тебя.
Возмужавшей земле обожженной
не управиться
с новой травой.
Где наш враг?
Он лежит,
пораженный
справедливой и меткой стрелой.
Чиамария,
как мы тужили,
как мы плакали,
горе терпя,
но смеется
герой Цицишвили,
защитивший меня и тебя.
Чиамария,
мир, а не горе!
И, вступая в привычки труда,
тут степенно пройдется Никора,
и воскреснет за ним борозда.
Как Никора доволен работой!
Как глаза его добро глядят!
Я стою среди луга рябого.
«Гу-гу-гу…»
Это вязы гудят…

Над полем грустным и победным
Простерт червленый щит зари.
По скатам гор, в тумане медном,
Дымят и гаснут алтари.

На мир пролив огонь и беды,
По нивам вытоптав посев,
Проходят скорбные Победы,
И темен глаз девичьих гнев.

За ними — дальние пожары,
И меч заката ал и строг;
Звучат безрадостно фанфары,
Гудит в полях призывный рог.

Так вот он — победы торжественный час,
Конец положивший огненным бурям,
Ради которого каждый из нас
Грудь открывал осколкам и пулям.

Каждый сегодня, как с братом брат,
Светлей и сердечней час от часа,
И плачет от счастья старый солдат,
Который в жизни не плакал ни разу.

На улице города — праздничный стан.
Узнав о счастливой вести мгновенно,
Целуются люди всех наций и стран,
Освобождённые нами из плена.

Такого ещё не бывало встарь -
Пусть радость повсюду гремит не смолкая:
Праздником мира войдёт в календарь
Праздник Победы — Девятое мая!

В часы большого торжества
Прохладным ранним летом
Сияет вечером Москва
Незатемнённым светом.

Поёт на улице народ,
Шумит, ведёт беседы.
Так вот он — час, и день, и год
Свершившейся победы!

Скорей, скорей одеться!
Скорей позвать ребят!
В честь праздника Победы
Орудия палят.
Вокруг все было тихо,
И вдруг — салют! Салют!
Ракеты в небе вспыхнули
И там, и тут!
Над площадью,
Над крышами,
Над праздничной Москвой
Взвиваются все выше
Огней фонтан живой!
На улицу, на улицу
Все радостно бегут,
Кричат «Урра»!
Любуются
На праздничный
Салют!

Есть на земле Московская застава.
Ее от скучной площади Сенной
проспект пересекает, прям, как слава,
и каменист, как всякий путь земной.

Он столь широк, он полн такой природной,
негородской свободою пути,
что назван в Октябре — Международным:
здесь можно целым нациям пройти.

«И нет сомненья, что единым шагом,
с единым сердцем, под единым флагом
по этой жесткой светлой мостовой
сойдемся мы на Праздник мировой…»

Так верила, так пела, так взывала
эпоха наша, вся — девятый вал,
так улицы свои именовала
под буйный марш «Интернационала»…
Так бог когда-то мир именовал.

А для меня ты — юность и тревога,
Международный, вечная мечта.
Моей тягчайшей зрелости дорога
и старости грядущей красота.
Здесь на моих глазах росли массивы
Большого Ленинграда.
Он мужал
воистину большой, совсем красивый,
уже огни по окнам зажигал!
А мы в ряды сажали тополя,
люд комсомольский,
дерзкий и голодный.
Как хорошела пустырей земля!
Как плечи расправлял Международный!
Он воплощал все зримей нашу веру…
И вдруг, с размаху, сорок первый год,-
и каждый дом уже не дом, а дот,
и — фронт Международный в сорок первом.

И снова мы пришли сюда…
Иная была работа: мы здесь рыли рвы
и трепетали за судьбу Москвы,
о собственных терзаньях забывая.

…Но этот свист, ночной сирены стоны,
и воздух, пойманный горящим ртом…

Как хрупки ленинградские колонны!
Мы до сих пор не ведали о том.

…В ту зиму по фронтам меня носило,-
по улицам, где не видать ни зги.
Но мне фонарь дала «Электросила»,
а на «Победе» сшили сапоги.

(Фонарь — пожалуй, громко, так, фонарик -
в моей ладони умещался весь.
Жужжал, как мирною весной комарик,
но лучик слал — всей тьме наперевес…)

А в госпиталях, где стихи читала
я с горсткою поэтов и чтецов,
овацией безмолвной нам бывало
по малой дольке хлеба от бойцов…
О, да не будет встреч подобных снова!
Но пусть на нашей певческой земле
да будет хлеб — как Творчество и Слово
и Слово наше — как в блокаду хлеб.

Я вновь и вновь твоей святой гордыне
кладу торжественный земной поклон,
не превзойденный в подвиге доныне
и видный миру с четырех сторон.
.................. .
Пришла Победа…
И ее солдат, ее Правофланговый — Ленинград,
он возрождает свой Международный
трудом всеобщим, тяжким, благородным.
И на земле ничейной… да, ничья!
Ни зверья, и не птичья, не моя,
и не полынная, и не ржаная,
и все-таки моя,- одна, родная;
там, где во младости сажали тополя,
земля — из дикой ржавчины земля,-
там, где мы не достроили когда-то,
где, умирая, корчились солдаты,
где почва топкая от слез вдовиц,
где что ни шаг, то Славе падать ниц,-
здесь, где пришлось весь мрак и свет изведать,
среди руин, траншеи закидав,
здесь мы закладывали Парк Победы
во имя горького ее труда.
Все было сызнова, и вновь на пустыре,
и все на той же розовой заре,
на юношеской, зябкой и дрожащей;
и вновь из пепла вставшие дома,
и взлеты вдохновенья и ума,
и новых рощ младенческие чащи…

Семнадцать лет над миром протекло
с поры закладки, с памятного года.
Наш Парк шумит могуче и светло,-
Победою рожденная природа.
Приходят старцы под его листву -
те, что в тридцатых были молодыми.
и матери с младенцами своими
доверчиво садятся на траву
и кормят грудью их…
И семя тополей -
летучий пух — им покрывает груди…
И веет ветер зреющих полей,
и тихо, молча торжествуют люди…

И я доныне верить не устала
и буду верить — с белой головой,
что этой жесткой светлой мостовой,
под грозный марш «Интернационала»
сойдемся мы на Праздник мировой.

Мы вспомним всё: блокады, мрак и беды,
за мир и радость трудные бои,-
и вечером над нами Парк Победы
расправит ветви мощные свои…

В знак победы, милый
мой мальчик, платье
цветное ты не надень.
Победа была, а бой будет.
Не смогут тебя победить.
Но выйдут биться с тобою.
Твою прошлую жизнь прозревая,
сколько блестящих побед
и много горестных знаков я вижу.
Но победа тебе суждена,
если победу
захочешь.

Дома здесь двадцать лет назад
В огне и грохоте кипели,
И шли бойцы сквозь этот ад
Неотразимо — к высшей цели.

И вдруг над яростью атак,
Последним, исступленным бредом -
Не красный над рейхстагом флаг,
А солнце красное Победы!

Здесь был окончен долгий путь,
Сюда пришли мы за расплатой -
И Гитлер не посмел взглянуть
В лицо советскому солдату…

…И вновь покой на тихих лицах,
Берлин встречать весну готов,
Не пепел — теплый дождь струится
На цвет сияющих садов.

О мире люди говорят,
Горит воспоминаний пламя,
Пусть злобные глаза следят
Из ночи западной за нами.

И пусть в двадцатую весну
Народы слышат наше слово:
Здесь, где добили мы войну,
Мы не дадим родиться новой!

Три с лишком. Почти что четыре.
По-нашему вышло. Отбой.
Победа — хозяйка на пире.
Так вот ты какая собой!

Так вот ты какая! А мы-то
представить тебя не могли.
Дождем, как слезами, омыто
победное утро земли.

Победа! Не мраморной девой,
взвивающей мраморный стяг,-
начав, как положено, с левой
к походам приученный шаг,

по теплой дождливой погодке,
под музыку труб и сердец,
в шинели, ремнях и пилотке,
как в отпуск идущий боец,

Победа идет по дороге
в сиянии майского дня,
и люди на каждом пороге
встречают ее, как родня.

Выходят к бойцу молодому:
— Испей хоть водицы глоток.
А парень смеется: — До дому!-
и машет рукой на восток.

Возвращались солдаты с войны.
По железным дорогам страны
День и ночь поезда их везли.
Гимнастерки их были в пыли
И от пота еще солоны
В эти дни бесконечной весны.

Возвращались солдаты с войны.
И прошли по Москве, точно сны,-
Были жарки они и хмельны,
Были парки цветами полны.
В Зоопарке трубили слоны,-
Возвращались солдаты с войны!

Возвращались домой старики
И совсем молодые отцы -
Москвичи, ленинградцы, донцы…
Возвращались сибиряки!

Возвращались сибиряки -
И охотники, и рыбаки,
И водители сложных машин,
И властители мирных долин,-
Возвращался народ-исполин…

Используя этот сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем файлы cookie.