Роберт Рождественский - Стихи о родине

Если наш Союз
называет «Россией»
кое-кто на Западе, -
напрягаю глотку,
объясняю истину,
не стою разиней.
Но -
и объясняя -
от гордости глохну!

Ибо повезло мне с землёю такою!
Повезло с рожденьем,
с Москвою,
с тайгою.
Ибо -
по морозцу,
зимой залихватской,
до сих пор бравирую
сибирской закваской!..
Я -
безоговорочно и бесповоротно -
капля
в океане моего народа.
Истовом,
берёзовом,
бурлацком,
бунтарском!
В стонах и частушках.
Счастье и мытарстве…
Ухожу распахнуто
путём тысячевёрстным
в песню,
как в дороженьку по росам, по звёздам.
В Ярославском храме,
в тишине великой,
холодея,
вглядываюсь в иконные лики.
Ахаю над пляской
с узором да разводом.
Млею
под рассыпчатым колокольным звоном…
Но, светло зажмурясь
от небесной сини,
поклонившись маме-Россиюшке,
России,
захмелев от Новгорода
и приникнув к Волге,
говорю -
отчётливо -
без скороговорки:
царями да боярами
хвастать
не стану!
Свой народ
превыше всех других
не поставлю!
Мне Земля для жизни
более пригодна
после Октября
семнадцатого года!
Я в Державу верую -
вечную!
Эту.
Красную по смыслу.
По флагу.
По цвету.
Никогда не спрячусь
за кондовой завесой…

По национальности
я -
советский!

Что же такое
«мы»?
Мы -
из лесов безбрежных.
Мы -
из блокадной тьмы.
Мы -
из стихов сгоревших.
Из невысоких изб.
Песенного всесилья.
Мы -
из бессмертья.
Из
плоти твоей,
Россия!

Мы от свинцовых розг
падали в снег с разбега.
Но -
поднимались в рост,
звонкие, как победа!
Как продолженье дня,
шли
тяжело и мощно…
Можно
убить
меня.
Нас
убить невозможно!..

Что же такое
«мы»?
Веруя в пробужденье,
взяв у земли взаймы
силу
в момент рожденья,
мы ей вернём сполна
всё,
что она давала.
Только б
была
она!
Лишь бы
существовала!
Мы проросли из неё,
будто трава степная…
Гибнет в печи смольё,
солнце напоминая…
Глядя в лицо огня,
я говорю тревожно:
можно
убить
меня.
Нас
убить невозможно!

Я прошу,
хоть ненадолго,
грусть моя,
ты покинь меня!
Облаком,
сизым облаком
ты полети к родному дому.
Отсюда к родному дому.

Берег мой,
покажись вдали
краешком,
тонкой линией.
Берег мой,
берег ласковый,
ах, до тебя, родной, доплыть бы!
Доплыть бы, хотя б когда-нибудь.

Где-то далеко, очень далеко
идут грибные дожди.
Прямо у реки,
в маленьком саду
созрели вишни,
наклонясь до земли.
Где-то далеко,
в памяти моей
сейчас, как в детстве, тепло.
Хоть память
укрыта
такими большими снегами!

Ты гроза,
напои меня
допьяна,
да не до смерти!
Вот опять,
как в последний раз,
я всё гляжу куда-то в небо,
как будто ищу ответа…

Я прошу,
хоть ненадолго,
грусть моя,
ты покинь меня!
Облаком,
сизым облаком
ты полети к родному дому.
Отсюда к родному дому.

Синева, синева,
синева упала с неба.
Высоко над землёй
в синеву летят слова.
Я хочу о любви
говорить и тепло и нежно.
Помоги, синева,
Научи, синева.

И дожди, и снега,
и озёр густые сини,
тишина и рассвет,
уходящий за моря,
широта и размах -
Это всё страна Россия,
где любовь,
где любовь и жизнь моя.

Синева, синева,
синева стучится в двери,
у цветов и людей
синевой глаза полны.
Синева, синева,
я твоим просторам верю,
торжествуй, синева,
от весны до весны.

По земле без числа
города в спокойной силе.
В сыновьях, в дочерях
повторюсь, как песня, я.
Мы в тебе на века,
навсегда, страна Россия,
где любовь,
где любовь и жизнь моя!

Малая церковка. Свечи оплывшие.
Камень дождями изрыт добела.
Здесь похоронены бывшие. Бывшие.
Кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.
Здесь похоронены сны и молитвы.
Слезы и доблесть.
«Прощай!» и «Ура!».
Штабс-капитаны и гардемарины.
Хваты полковники и юнкера.
Белая гвардия, белая стая.
Белое воинство, белая кость…
Влажные плиты травой порастают.
Русские буквы. Французский погост…
Я прикасаюсь ладонью к истории.
Я прохожу по Гражданской войне..
Как же хотелось им в Первопрестольную
Въехать однажды на белом коне!..
Не было славы. Не стало и Родины.
Сердца не стало.
А память — была..
Ваши сиятельства, их благородия -
Вместе на Сент-Женевьев-де-Буа.
Плотно лежат они, вдоволь познавши
Муки свои и дороги свои.
Все-таки — русские. Вроде бы — наши.
Только не наши скорей,
А ничьи…
Как они после — забытые, бывшие
Все проклиная и нынче и впредь,
Рвались взглянуть на неё -
Победившую, пусть непонятную,
Пусть непростившую,
Землю родимую, и умереть…
Полдень.
Березовый отсвет покоя.
В небе российские купола.
И облака, будто белые кони,
Мчатся над Сент-Женевьев-де-Буа.

Не печалься о сыне,
злую долю кляня.
По бурлящей России
он торопит коня.
Громыхает гражданская война
от темна до темна.
Много в поле тропинок,
только правда -
одна.

Бьют свинцовые ливни,
нам пророчат беду.
Мы на плечи взвалили
и войну, и нужду.
Что ж, над нашей судьбою неспроста
пламенеет звезда.
Мы ей жизнью клянёмся
навсегда,
навсегда.

И над степью зловещей
ворон пусть не кружит.
Мы ведь целую вечность
собираемся жить.
Если снова над миром грянет гром,
небо вспыхнет огнём, -
вы нам только шепните -
мы на помощь
придём!

Ты пришла – настала в мире будто весна.
Шар земной
запомнил имя твоё.
Всё имеет срок,
а ты бессмертна, страна.
Жизнь моя,
дыханье моё.

Я смогу держать в ладонях солнце,
Я пройду сквозь годы-времена,
всё смогу,
я всё на свете смогу,
если ты со мной, страна!

Можно жить без песен, можно без дома вдали,
жить без сна,
шагать в степи без огня.
Но нельзя прожить
без этой вечной земли -
Родины,
Вскормившей меня.

Я смогу держать в ладонях солнце,
Я пройду сквозь годы-времена,
всё смогу,
я всё на свете смогу,
если ты со мной, страна!

Обступили.
В поклонах кренятся.
От улыбок
исходит сияние…
«Переводчика
не потребуется!
Как-никак мы все -
россияне.
Вспомним Родину,
посудачим!.

Мы проделали путь не близкий.
Нас встречают специалисты
по России.
А это значит -
по тебе,
студент из МИИТа,
по твоей смешливой сокурснице.
По солдатам и по министрам,
По ракетчикам и маникюрщицам.
По шахтёрам и подавальщицам,
По врачам и церковным обителям.
Есть по мне и моим товарищам.
Уважают, стало быть.
Выделили.

«Ну, а как вам служилось у Власова?
Как с наградами?
Есть ли раненья?
Как работалось в полицаях?
В сорок первом.
В Смоленской области…
Вы, конечно,
себя порицали?
Вы, конечно,
«забыли подробности»?

Может быть.
ненароком вспомните
вы, клянящиеся Россиею,
ту девчушку за речкой Полотью,
как её вчетвером насиловали.
А потом -
с разрешенья начальства -
всё село было начисто выжжено!..
А девчушка
взяла и выжила.
Вот ведь как иногда
Получается…

Может, вспомните,
может, расскажите,
как в деревни Большие Камни
вы накрыли раненных
скатертью,
а потом
кололи штыками.
Как прикладами
тыкали в люльки
(то-то было вокруг
веселье!)
Как повешенные висели
под плакатом:
«Жиды – не люди».
Как вы зябли в недолгих казармах.
Как вам туго пришлось под Дарницей…

Дело прошлое.
Дело давнее.
Мы — в гостях
у ваших хозяев.
Мы, насколько можем, приличны..

Нас встречают
в чужом дому
улыбающиеся специалисты
по России.
Один к одному!

Я, ты, он, она,
Вместе – целая страна,
Вместе – дружная семья,
В слове «мы» — сто тысяч «я»,
Большеглазых, озорных,
Черных, рыжих и льняных,
Грустных и веселых
В городах и селах.

Над тобою солнце светит,
Родина моя.
Ты прекрасней всех на свете,
Родина моя.
Я люблю, страна, твои просторы,
Я люблю твои поля и горы,
Сонные озера и бурлящие моря.
Над полями выгнет спину
Радуга-дуга.
Нам откроет сто тропинок
Синяя тайга.
Вновь настанет время спелых ягод,
А потом опять на землю лягут
Белые, огромные, роскошные снега,
как будто праздник.

Будут на тебя звезды удивленно смотреть,
Будут над тобой добрые рассветы гореть вполнеба.
В синей вышине будут птицы радостно петь,
И будет песня звенеть над тобой в облаках
На крылатых твоих языках!

Я, ты, он, она,
Вместе – целая страна,
Вместе – дружная семья,
В слове «мы» — сто тысяч «я»,
Большеглазых, озорных,
Черных, рыжих и льняных,
Грустных и веселых
В городах и селах.

Над тобою солнце светит,
Льется с высоты.
Все на свете, все на свете
Сможем я и ты,
Я прильну, земля, к твоим березам,
Я взгляну в глаза веселым грозам
И, смеясь от счастья, упаду в твои цветы.

Обняла весна цветная
Ширь твоих степей.
У тебя, страна, я знаю,
Солнечно в судьбе.
Нет тебе конца и нет начала,
И текут светло и величаво
Реки необъятные, как песня о тебе,
как будто праздник!

Используя этот сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем файлы cookie.