Стихи про животных птиц

Комар
Жил у татар
Иль у казар.
Вдруг Волк
К ним в двери толк,
Давай кричать
И Комара кусать.
Комар испугался,
На печку забрался.
Тут Волк ему:
«С печи тебя стяну!»
А тот: «Нет, не достанешь,
Устанешь,
Отстанешь!»
А Волк
Вдруг скок
К нему тут на полати,
Да вот его и проглотил,
Да сам таков и был.
И мне пришло сказать тут кстати,
Что сильный слабого недавно погубил.

Волк ночью, думая залезть в овчарню,
Попал на псарню.
Поднялся вдруг весь псарный двор -
Почуя серого так близко забияку,
Псы залились в хлевах и рвутся вон на драку;
Псари кричат: «Ахти, ребята, вор!»-
И вмиг ворота на запор;
В минуту псарня стала адом.
Бегут: иной с дубьем,
Иной с ружьем.
«Огня!- кричат,- огня!» Пришли с огнем.
Мой Волк сидит, прижавшись в угол задом.
Зубами щелкая и ощетиня шерсть,
Глазами, кажется, хотел бы всех он съесть;
Но, видя то, что тут не перед стадом
И что приходит, наконец,
Ему расчесться за овец,-
Пустился мой хитрец
В переговоры
И начал так: «Друзья! к чему весь этот шум?
Я, ваш старинный сват и кум,
Пришел мириться к вам, совсем не ради ссоры;
Забудем прошлое, уставим общий лад!
А я, не только впредь не трону здешних стад,
Но сам за них с другими грызться рад
И волчьей клятвой утверждаю,
Что я…» — «Послушай-ка, сосед,-
Тут ловчий перервал в ответ,-
Ты сер, а я, приятель, сед,
И волчью вашу я давно натуру знаю;
А потому обычай мой:
С волками иначе не делать мировой,
Как снявши шкуру с них долой».
И тут же выпустил на Волка гончих стаю.



Анализ / мораль басни «Волк на псарне» Крылова


Одна из самых известных исторических басен Ивана Андреевича Крылова – «Волк на псарне». Это аллегория времен войны с Наполеоном.

Басня создана осенью 1812 года. Ее автору чуть за сорок, по протекции А. Оленина он получил место в столичной Публичной библиотеке. В этот период он создает истории только на оригинальном, национальном материале. Размер типичен для большинства его басен – вольный ямб с парной рифмовкой, истоки которого следует искать в русском раешном стихе. Вновь стремительное развитие событий: волк вместо овчарни (где дремали, соответственно, овцы) угодил на псарню (где обосновались не только охотничьи собаки, но и сами псари-охотники). «Залились»: конечно, лаем. «Ахти»: междометие, передающее поднявшийся переполох. Той же цели служит тройное упоминание огня в одной строке. Сравнение: стала адом. Люди молниеносно захлопывают Волка в ловушке. Перечислительная градация «с дубьем, с ружьем» не сулит серому ничего хорошего. «Мой Волк»: в местоимении чувствуется насмешка. Идиома: глазами съесть. «Расчесться за овец»: заплатить за все злодейства, которые слишком долго сходили ему с рук (с лап). Он льстит и набивается в кумы и сваты псарям и их псам, дает торжественную «волчью клятву». Однако те знают, что «кум» неисправим. Ему даже не позволяют договорить. «Не делать мировой»: не идти на мирное соглашение. На серого приятеля спускают гончих.

Произведение – отклик на переломный момент Отечественной войны 1812 года: Наполеон пытался договориться с русскими о мире. Однако его предложение было отвергнуто, а вскоре французский император потерпел чувствительнейшее поражение при Тарутине, нанесенное армией под предводительством М. Кутузова. В ноябре того же года после боя под Красным фельдмаршал М. Кутузов лично читал эту басню перед своими офицерами. На словах «я сед» он обнажил голову и, как писал очевидец, «потряс наклоненной головой». Следует сказать, что в руки полководца басня попала лично от автора, который передал ее жене М. Кутузова. А уж последняя отправила мужу текст письмом. Известно, что басни И. Крылова славились в военной среде той поры. Конфликт выстроен на контрасте пары действующих лиц: ловчий и Волк. Первый – М. Кутузов, второй – загнанный в угол Наполеон. С вероломным разговор короткий. Тем более, с врагом, посягающим на родную землю. Да еще попавшим и так в безвыходное положение. Морали явной нет, хотя она и очевидна. Басня, между тем, доныне живет и сама по себе, даже вне исторического контекста, настолько колоритны ее персонажи и узнаваемы характеры. Перифраз: серый забияка. Инверсия: поднялся двор (метафора народного отпора врагу), пустился хитрец. «Перервал»: современное «прервал». Пример фамильярной парентезы: приятель, сосед.

«Волка на псарне» И. Крылов опубликовал в журнале «Сын Отечества». Писатель по праву считается родоначальником русской патриотической басни.

Невежда в физике, а в музыке знаток,
Услышал соловья, поющего на ветке,
И хочется ему иметь такого в клетке.
Приехав в городок,
Он говорит: «Хотя я птицы той не знаю
И не видал,
Которой пением я мысли восхищал,
Которую иметь я столь желаю,
Но в птичьем здесь ряду,
Конечно, много птиц найду».
Наполнясь мыслию такою,
Чтоб выбрать птиц на взгляд,
Пришел боярин мой во птичий ряд
С набитым кошельком, с пустою головою.

Павлина видит он и видит соловья,
И говорит купцу: «Не ошибаюсь я,
Вот мной желанная прелестная певица!
Нарядной бывши толь, нельзя ей худо петь;
Купец, мой друг! скажи, что стоит эта птица?»
Купец ему в ответ:
«От птицы сей, сударь, хороших песней нет;
Возьмите соловья, седяща близ павлина,
Когда вам надобно хорошего певца».
Не мало то дивит невежду господина,
И, быть бояся он обманут от купца,
Прекрасна соловья негодной птицей числит
И мыслит:
«Та птица перьями и телом так мала.
Не можно, чтоб она певицею была».
Купив павлина, он покупкой веселится
И мыслит пением павлина насладиться.
Летит домой
И гостье сей отвел решетчатый покой;
А гостейка ему за выборы в награду
Пропела кошкою разов десяток сряду.
Мяуканьем своим невежде давши знать,
Что глупо голоса по перьям выбирать.
Подобно, как и сей боярин, заключая,
Различность разумов пристрастно различая,
Не редко жалуем того мы в дураки,
Кто платьем не богат, не пышен волосами;
Кто не обнизан вкруг перстнями и часами,
И злата у кого не полны сундуки.

Синица на море пустилась:
Она хвалилась,
Что хочет море сжечь.
Расславилась тотчас о том по свету речь.
Страх обнял жителей Нептуновой столицы;
Летят стадами птицы;
А звери из лесов сбегаются смотреть,
Как будет Океан, и жарко ли гореть.
И даже, говорят, на слух молвы крылатой,
Охотники таскаться по пирам
Из первых с ложками явились к берегам,
Чтоб похлебать ухи такой богатой,
Какой-де откупщик и самый тароватый
Не давывал секретарям.
Толпятся: чуду всяк заранее дивится,
Молчит и, на море глаза уставя, ждет;
Лишь изредка иной шепнет:
«Вот закипит, вот тотчас загорится!»
Не тут-то: море не горит.
Кипит ли хоть? — и не кипит.
И чем же кончились затеи величавы?
Синица со стыдом всвояси уплыла;
Наделала Синица славы,
А море не зажгла.
________

Примолвить к речи здесь годится,
Но ничьего не трогая лица:
Что делом, не сведя конца,
Не надобно хвалиться.

Предлинной хворостиной
Мужик Гусей гнал в город продавать;
И, правду истинну сказать,
Не очень вежливо честил свой гурт гусиной:
На барыши спешил к базарному он дню
(А где до прибыли коснется,
Не только там гусям, и людям достается).
Я мужика и не виню;
Но Гуси иначе об этом толковали
И, встретяся с прохожим на пути,
Вот как на мужика пеняли:
«Где можно нас, Гусей, несчастнее найти?
Мужик так нами помыкает,
И нас, как будто бы простых Гусей, гоняет;
А этого не смыслит неуч сей,
Что он обязан нам почтеньем;
Что мы свой знатный род ведем от тех Гусей,
Которым некогда был должен Рим спасеньем:
Там даже праздники им в честь учреждены!» -
«А вы хотите быть за что отличены?»
Спросил прохожий их.- «Да наши предки…» — «Знаю,
И всё читал: но ведать я желаю,
Вы сколько пользы принесли?» -
«Да наши предки Рим спасли!» -
«Всё так, да вы что сделали такое?» -
«Мы? Ничего!» — «Так что? ж и доброго в вас есть?
Оставьте предков вы в покое:
Им по-делом была и честь;
А вы, друзья, лишь годны на жаркое».

Баснь эту можно бы и боле пояснить -
Да чтоб гусей не раздразнить.

У сильного всегда бессильный виноват:
Тому в Истории мы тьму примеров слышим,
Но мы Истории не пишем;
А вот о том как в Баснях говорят.

___

Ягненок в жаркий день зашел к ручью напиться;
И надобно ж беде случиться,
Что около тех мест голодный рыскал Волк.
Ягненка видит он, на добычу стремится;
Но, делу дать хотя законный вид и толк,
Кричит: «Как смеешь ты, наглец, нечистым рылом
Здесь чистое мутить питье
Мое
С песком и с илом?
За дерзость такову
Я голову с тебя сорву». -
«Когда светлейший Волк позволит,
Осмелюсь я донесть, что ниже по ручью
От Светлости его шагов я на сто пью;
И гневаться напрасно он изволит:
Питья мутить ему никак я не могу». -
«Поэтому я лгу!
Негодный! слыхана ль такая дерзость в свете!
Да помнится, что ты еще в запрошлом лете
Мне здесь же как-то нагрубил:
Я этого, приятель, не забыл!» -
«Помилуй, мне еще и отроду нет году», -
Ягненок говорит. «Так это был твой брат». -
«Нет братьев у меня». — «Так это кум иль сват
И, словом, кто-нибудь из вашего же роду.
Вы сами, ваши псы и ваши пастухи,
Вы все мне зла хотите
И, если можете, то мне всегда вредите,
Но я с тобой за их разведаюсь грехи». -
«Ах, я чем виноват?» — «Молчи! устал я слушать,
Досуг мне разбирать вины твои, щенок!
Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». -
Сказал и в темный лес Ягненка поволок.



Анализ / мораль басни «Волк и ягнёнок» Крылова


Произведение «Волк и ягненок» Ивана Андреевича Крылова относится к басне переводной, чей сюжет был заимствован у Лафонтена.

Басня написана примерно в 1808 году. Автору ее в эту пору исполнилось 39 лет, он известен как драматург, служит в Монетном департаменте. По размеру – вольный ямб с охватной и смежной рифмовкой. Басня относится и к социально-бытовым, и к философско-нравственным. Мораль предваряет саму историю: у сильного всегда бессильный виноват. «История» здесь еще один, пусть и безмолвный, персонаж, впрочем, как и Басня. Волк и Ягненок – герои прямиком из народных сказок. Здесь они вполне соотносятся с чертами, которыми их традиционно наделяет народное сознание. Волк зол, Ягненок – кроток. Ягненок в жару пришел «к ручью напиться». Волк, завидев его, «на добычу стремится» (здесь ударение поставлено согласно правилам старой орфографии). «Делу дать законный вид»: прозаизм. Узнаваемая судебная терминология. Ирония в том, что Волк организует целый суд над жертвой, как порой происходит и в людском обществе. Он патетически кричит на испуганную овечку: наглец! И даже издалека видит, что пьет Ягненок «нечистым рылом». Эффектная разбивка слов и инверсия в строке: чистое мутить питье. «Я голову с тебя сорву». Однако! Кажется, Волк разошелся не на шутку. Жертва словно и не замечает, что злодей предъявляет свои права на ручей, хотя он ему и не принадлежит. Адвоката нет, и воспитанный Ягненок защищается самостоятельно. Его речь контрастирует с грубостью обвинителя. Он называет его «светлейшим», «светлостью», как зверя знатного, облеченного властью и влиянием. Ягненок справедливо замечает, что находится в ста шагах (числительное для усиления правдоподобия) от разгневанного Волка, а значит, взбаламутить воду рядом с ним не может. Однако Волк уже вскочил на свой конек: негодный! (еще один незаслуженный эпитет). «В запрошлом лете» Ягненок был, оказывается, неучтив с Волком. Жертва возражает, что отроду ей нет и года. Последовательно отвергает напраслину на несуществующего брата, сестру и прочую родню. Наконец, ему приходится держать ответ за пастухов и их собак. «Все мне зла хотите»: Волк входит в роль мстителя за грехи перед всем волчьим сообществом. На это Ягненок чуть лепечет: ах, чем я виноват? (междометие). Назвавши овечку щенком, Волк тащит ее «в темный лес». Он охотно называет главную вину: хочется мне кушать. Так и у людей: прикрываясь нормами закона, порой преследуют невиновного, бедного, сироту.

Впервые «Волка и ягненка» И. Крылов разместил на страницах «Драматического вестника».

«Как, милый Петушок, поешь, ты громко, важно!»-
«А ты, Кукушечка, мой свет,
Как тянешь плавно и протяжно:
Во всем лесу у нас такой певицы нет!» -
«Тебя, мой куманек, век слушать я готова».-
«А ты, красавица, божусь,
Лишь только замолчишь, то жду я, не дождусь,
Чтоб начала ты снова…
Отколь такой берется голосок?
И чист, и нежен, и высок!..
Да вы уж родом так: собою невелички,
А песни, что твой соловей!» -
«Спасибо, кум; зато, по совести моей,
Поешь ты лучше райской птички,
На всех ссылаюсь в этом я».
Тут Воробей, случась, примолвил им: «Друзья!
Хоть вы охрипните, хваля друг дружку,-
Все ваша музыка плоха!..»
_________

За что же, не боясь греха,
Кукушка хвалит Петуха?
За то, что хвалит он Кукушку.



Анализ / мораль басни «Кукушка и петух» Крылова


Произведение «Кукушка и петух» Ивана Андреевича Крылова было опубликовано за три года до смерти писателя в сборнике «Сто русских литераторов».

Создание басни относится к 1834 году. К этому времени ее автор находится в почтенном возрасте, имеет многолетний стаж библиотечной работы, получает приличную пенсию за заслуги в области русской словесности. Его произведения переведены на несколько языков, а некоторые положены на музыку. В жанровом отношении – басня, по размеру – вольный ямб со смежной рифмой. Лексика богатая, исконно русская, сюжет оригинальный, сатирический. Стрелы направлены против литературной братии, а именно – Н. Греча и Ф. Булгарина. Оба много писали и имели успех у публики, а последний неоднократно становился мишенью пушкинских эпиграмм. Поэт не выносил модного автора, высмеивал осторожность его критических статей и верноподданнический тон. За несколько лет до И. Крылова А. Пушкин в своей статье «Торжество дружбы» иронизирует над взаимным восхвалением писателей друг друга в печати. Не остался в стороне и И. Крылов. Впрочем, есть у истории и третий прототип – цензор А. Никитенко, лучший друг и Н. Греча, и Ф. Булгарина. Действующие лица представлены в образе птиц. Следует отметить, что кукушка и петух не раз становились героями басен И. Крылова. Картина открывается диалогом. Уже в обращениях виден слащавый тон: кукушечка, петушок, куманек, красавица, мой свет. Оба персонажа соревнуются в комплиментах, переходя все рамки приличия. Уже кукушка не только прекрасна на вид, но и певица, подобной которой во всем лесу не сыщешь. «Божусь»: призывает самого Бога в свидетели, что говорит правду. Амплификация с многосоюзием: и чист, и нежен, и высок. Сравнение кукованья с соловьиным пеньем. Петух превзошел куму в лести. Благодарная, она сравнивает его кукареканье с пением райской птички, однако та самая птичка уступает, конечно, петуху. «На всех ссылаюсь»: то есть, со всех сторон звучат такие мнения. Бога, совесть и общественное мнение призывают герои в свидетели. Воробей им не родня и имеет независимую точку зрения. Он выражает авторскую позицию: хоть охрипните, ваша музыка плоха! Писатель выводит себя в образе невеликого певца, но честного человека. Мораль припасена на финал. Она, как обычно, стала афоризмом и ушла в народ. С тех пор подоплека написания произведения забылась, однако смысл его остался злободневным. «Не боясь греха»: не считаясь со здравым смыслом. В финале раскрыт секрет такого поразительного согласия героев. Причина его не в достоинствах, а в кумовстве, дружбе и попеременной беззастенчивой рекламе. Однако время и взгляд со стороны все расставляют по своим местам.

«Кукушка и петух» И. Крылова – своеобразная басенная эпиграмма, направленная против переоцененных писателей того времени.

Что волки жадны, всякий знает:
Волк, евши, никогда
Костей не разбирает.
Зато на одного из них пришла беда!
Он костью чуть не подавился.
Не может Волк ни охнуть, ни вздохнуть;
Пришло хоть ноги протянуть!
По счастью, близко тут Журавль случился.
Вот кой-как знаками стал Волк его манить
И просит горю пособить.

Журавль свой нос по шею
Засунул к Волку в пасть и с трудностью большею
Кость вытащил и стал за труд просить.
«Ты шутишь! — зверь вскричал коварный, -
Тебе за труд? Ах ты, неблагодарный!
А это ничего, что свой ты долгий нос
И с глупой головой из горла цел унес!
Поди ж, приятель, убирайся,
Да берегись: вперед ты мне не попадайся».



Анализ / мораль басни «Волк и журавль» Крылова


С «Волком и журавлем» Иван Андреевич Крылов познакомил читающую публику на страницах своих «Новых басен».

Басня написана приблизительно в 1816 году. Ее автору в эту пору 47 лет, он работает библиотекарем в Императорской публичной библиотеке, систематически печатает новые сборники своих произведений. Общеизвестен кропотливый труд писателя, тщательно отделывавшего каждую басню. Размер – все тот же классический для И. Крылова разностопный ямб со смешанной рифмовкой, где встречаются строки и с перекрестной, и с охватной, и с парной. «Волки жадны» (инверсия): писатель часто использует усеченную форму прилагательного, присущую книжной речи. «Всякий знает»: И. Крылов призывает читателя в свидетели. «Костей не разбирает»: ест все подряд, не оставляя ни клочка от добычи. Но тут герой И. Крылова подавился острой костью. Образ волка в басне вполне соответствует фольклорному. Однако здесь он лишен черты, знакомой всем по сказкам: глупости, простодушия. Среди анималистических персонажей И. Крылова он занимает одно из первых мест по упоминанию. «Ни охнуть, ни вздохнуть»: глаголы, являющиеся синонимами, даны в перечислительной градации. «Пришло хоть»: недосказанность, пропущено слово «время». Идиома «протянуть ноги» имеет значение «умереть». «По счастью»: сейчас бы употребили предлог «к». Появляется второй персонаж, Журавль. «Знаками стал Волк его манить»: жестами. «Горю пособить»: помочь. Как завзятый доктор, птица длинным клювом вытаскивает кость. Устаревшая форма слова помогла писателю из неточной сделать точную рифму: шею-большею. «За труд просить»: вознаграждение. Волк взбешен: ты шутишь! В этой строке ему присвоен эпитет «коварный», хотя и не совсем заслуженно. Ведь в баснях с похожим сюжетом, где фигурирует вероломная змея, сердобольность прохожего оборачивается его гибелью. Так что Журавль, по сути, еще легко отделался. Зверь титулует птицу «неблагодарной». Видимо, к Волку после извлечения кости из пасти вернулась способность к сарказму. Он напоминает, что глупая птичья голова, побывав в волчьей глотке, осталась цела – чего же еще?! В финале он бранит Журавля, фамильярно величая его «приятелем»: убирайся, вперед не попадайся. Нахальство зверя велико, но его характер был известен Журавлю. Также обычно не принято обращать внимание на тот факт, что доброе дело совершено из корыстных побуждений. Так что ситуацию можно считать разрешившейся благополучно для обеих сторон. Несколько риторических восклицаний. Эпитеты: долгий, глупую. Мораль читатель должен вывести сам: от жадного не жди благодарности, не проси награды за доброе дело и довольствуйся чистой совестью.

«Волк и журавль» И. Крылова – басня о человеческой неблагодарности.

Кукушки голос заунывный
Под стать неяркому деньку -
Простосердечный и отзывный,
С утра до вечера:

«Ку-ку!»

То близко, то далёко где-то
Гуляет по всему леску.
И тихо расцветает лето
Под это милое

«Ку-ку!»

Чуть пахнет перегретой смолкой.
Лицо подставив ветерку,
Лежу, блаженствую под ёлкой
И слушаю

«Ку-ку, ку-ку!»

Я нашла в садy котёнка.
Он мяyкал тонко-тонко,
Он мяyкал и дpожал.

Может быть, его побили,
Или в дом пyстить забыли,
Или сам он yбежал?

День с yтpа стоял ненастный,
Лyжи сеpые везде…
Так и быть, звеpёк несчастный,
Помогy твоей беде!

Я взяла его домой,
Hакоpмила досыта…
Скоpо стал котёнок мой
Загляденье пpосто!
Шеpсть — как баpхат,
Хвост — тpyбой…
До чего ж хоpош собой!

Я, ребята, птиц люблю.
Никогда их не ловлю
Ни ловушками,
Ни в сети.
Не держу их дома в клетке.
Никогда гнезда не трону.
Ни сороки,
Ни вороны,
Ни скворца,
Ни воробья
Не обидел в жизни я!

Когда в селах пустеет,
Смолкнут песни селян
И седой забелеет
Над болотом туман,
Из лесов тихомолком
По полям волк за волком
Отправляются все на добычу.

Семь волков идут смело.
Впереди их идет
Волк осьмой, шерсти белой,
А таинственный ход
Завершает девятый;
С окровавленной пятой
Он за ними идет и хромает.

Их ничто не пугает:
На село ли им путь,
Пес на них и не лает,
А мужик и дохнуть,
Видя их, не посмеет,
Он от страху бледнеет
И читает тихонько молитву.

Волки церковь обходят
Осторожно кругом,
В двор поповский заходят
И шевелят хвостом,
Близ корчмы водят ухом
И внимают всем слухом:
Не ведутся ль там грешные речи?

Их глаза словно свечи,
Зубы шила острей.
Ты тринадцать картечей
Козьей шерстью забей
И стреляй по ним смело!
Прежде рухнет волк белый,
А за ним упадут и другие.

На селе ж, когда спящих
Всех разбудит петух,
Ты увидишь лежащих
Девять мертвых старух:
Впереди их седая,
Позади их хромая,
Все в крови… с нами сила господня!

Ребенок — великое счастье в доме,
Сокровище! Праздник! Звезда во мгле!
Ведь выжил твой сын, не зачах, не помер, -
Чего ж ты толкуешь о горе и зле?

— Ни денег, ни времени нет, соседка!
Унять его нужно, — а бьешь за плач,
Сказать ему нужно, — не дом, а клетка.
Играть ему нужно, — из тряпки — мяч.

Сокровище, да не по жизни нашей.
С утра до полуночи крик да рев,
Ему опостылела наша каша
С приправой из ругани и пинков.

Всё вместе: столовая, кухня, спальня.
Обои облуплены, шкаф опух,
Скамейка расслаблена, печь печальна.
В окно никогда не поет петух.

Восход ли, закат ли — все та же темень
Прорехи, и крохи, и смрад и пот -
Вот счастье, сужденное бедным семьям.
Все прочие радости — для господ!

Вот был бы ты песиком, на собачку
Охотников много меж праздных бар.
Забыл бы трущобу и маму-прачку…
Но нету купца на такой товар.

Бело лиловеет шорох колокольчий -
Веселится летоветр;
Мы проходим полем, мило полумолча.
На твоей головке — фетр,
А на теле шелк зеленый, и — босая.
Обрываешь тихо листик и, бросая
Мелкие кусочки,
Смеешься, осолнечив лоб.
Стада голубых антилоп
Покрыли травы, покрыли кочки:
Но дьяконья падчерица,
Изгибаясь, как ящерица,
Нарушает иллюзию:
Какое беззаконье!
— Если хочешь в Андалузию,
Не езди в Пошехонье…
Улыбаясь, мы идем на рельсы;
Телеграфная проволока
Загудела;
Грозовеет облако, -
К буре дело.
Попробуй тут, рассвирелься!..

А если я себе позволю,
Дав ямбу пламенному волю,
Тряхнуть прекрасной стариной
И, вдохновляемый весной,
Спою поэму на отличье,
В которой будет пенье птичье,
Призывотрели соловьев
И воды рек, и сень лесов,
И голубые лимузины,
И эксцентричные кузины,
И остро-пряный ассонанс,
И элегантный Гюисманс,
И современные-грезэрки,
Заполнившие этажерки
Томами сладостных поэз,
Блестящими, как полонез,
И просто девственные дамы,
Себе построившие храмы
В сердцах совсем чужих мужей,
Забывшие своих детей,
Своих супругов — из-за скуки;
И тут же Скрябинские звуки, -
Поэма, полная огня, -
И жалопчелье златодня,
И сумасшествие Берлина,
И мудрость английского сплина,
И соком блещущий гранат,
Эолпиано Боронат
И с ней снегурочность Липковской,
И Брюсов, «президент московский»,
И ядовитый Сологуб
С томящим нервы соло губ,
Воспевших жуткую Ортруду,
И графоманы, отовсюду
В журналы шлющие стихи,
В которых злющие грехи,
И некий гувернер недетский
Адам Акмеич Городецкий,
Известный апломбист «Речи»,
Бездарь во всем, что ни строчи,
И тут же публикой облапен,
Великий «грубиян» Шаляпин
И конкурент всех соловьев
И Собинова — сам Смирнов,
И парень этакий-таковский
Смышленый малый Маяковский,
Сумевший кофтой (цвет танго!)
Наделать бум из ничего.
И лев журналов, шик для Пензы,
Работник честный Митя Цензор,
Кумир модисток и портних,
Блудливый взор, блудливый стих…
.............. .
.............. .
.............. .
.............. .
И свита баб Иллиодора,
Сплошной нелепицы и вздора,
И, наконец, само Танго -
«Бери ее! бери ero!..»
Мой пылкий ямб достиг галопа
И скачет, точно антилопа,
Но я боюсь его загнать:
Вдруг пригодится мне, как знать!
Уж лучше я его взнуздаю
И дам погарцовать по маю:
Иди, пленяй собой луга…
А там — ударим на врага!

Используя этот сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем файлы cookie.