Стихи про жену

— Вы поэт. Говорят, вам нельзя без любовных
терзаний.
Как вам часто для творчества пылкие встречи
нужны?
— Я б хотел столько нежных поклонниц и тайных
свиданий,
Сколько я их имею по мненью моей жены…

Если ты выпил и обнял жену,
И вдруг по щекам схлопотал в ответ,
Не требуй развода! Не лезь в войну!
А прежде деталь уточни одну:
Свою ли ты обнял жену или нет?!

Как настоящая жена,
Она всю жизнь была верна
Знакомым, мужу своему,
Друзьям. И больше никому.
Да, никому на свете, кроме
Мужчин в огромном нашем доме.

Конечно, это очень сложно,
Но при желаньи — всё возможно!

Покуда не был я женат,
Я был так одинок
И прятал сыр и ветчину
На полке в уголок.

Но так как мыши грызли сыр
И ели ветчину,
Поехать в Лондон я решил
И взять себе жену.

Широких улиц там не счесть,
А в переулках тесно.
Не мог проехать я с женой
В карете многоместной.

Жену я в тачку погрузил
И сам её повёз,
Но скоро тачка и жена
Свалились под откос.

Ночным звонком вся жизнь расколота на части,
И ты уходишь в темноту, любимый мой.
Теперь я точно знаю, что такое счастье –
Тот миг, когда ты возвращаешься домой.

Долг офицера исполняешь ты, любимый,
А я всегда в тревоге небеса молю,
Чтоб возвращался ты живым и невредимым
В наш дом, где я так жду тебя и так люблю.

Пусть небесный гонец
Охраняет тебя
В неспокойный и трудный час.
А биение сердец,
Так сложилась судьба,
Одно на двоих у нас.
Офицерская жизнь –
Вечный риск и борьба,
День без отдыха, ночь без сна.
Ты, любимый, держись,
Так сложилась судьба
Одна на двоих у нас.

Я всё пойму, и не задам тебе вопросов,
Родной щеки коснусь горячею рукой.
Быть офицером, знаю, мой родной, не просто.
Быть так непросто офицерскою женой.

Как верить хочется, что станет жизнь спокойной,
Что силы тёмные удастся победить.
Конец настанет страшным, криминальным войнам,
И по звонку не будешь в ночь ты уходить.

Моя жена всех женщин мне дороже
Величественною своей душой.
Всю мощь, всю власть изведать ей дай Боже
Моей любви воистину большой!

Дороже всех — и чувства вновь крылаты,
И на устах опять счастливый смех…
Дороже всех: дороже первой Златы!
Моя жена душе дороже всех!

Моя жена мудрей всех философий, -
Завидная ей участь суждена,
И облегчить мне муки на Голгофе
Придёт в тоске одна моя жена!

Стоит на небе месяц, чуть живой,
Средь облаков струящихся и мелких,
И у дворца угрюмый часовой
Глядит, сердясь, на башенные стрелки.

Идет домой неверная жена,
Ее лицо задумчиво и строго,
А верную в тугих объятьях сна
Сжигает негасимая тревога.

Что мне до них? Семь дней тому назад,
Вздохнувши, я прости сказала миру,
Но душно там, и я пробралась в сад
Взглянуть на звезды и потрогать лиру.

От черного хлеба и верной жены
Мы бледною немочью заражены…

Копытом и камнем испытаны годы,
Бессмертной полынью пропитаны воды,-
И горечь полыни на наших губах…
Нам нож — не по кисти,
Перо — не по нраву,
Кирка — не по чести
И слава — не в славу:
Мы — ржавые листья
На ржавых дубах…
Чуть ветер,
Чуть север -
И мы облетаем.
Чей путь мы собою теперь устилаем?
Чьи ноги по ржавчине нашей пройдут?
Потопчут ли нас трубачи молодые?
Взойдут ли над нами созвездья чужие?
Мы — ржавых дубов облетевший уют…
Бездомною стужей уют раздуваем…
Мы в ночь улетаем!
Мы в ночь улетаем!
Как спелые звезды, летим наугад…
Над нами гремят трубачи молодые,
Над нами восходят созвездья чужие,
Над нами чужие знамена шумят…
Чуть ветер,
Чуть север -
Срывайтесь за ними,
Неситесь за ними,
Гонитесь за ними,
Катитесь в полях,
Запевайте в степях!
За блеском штыка, пролетающим в тучах,
За стуком копыта в берлогах дремучих,
За песней трубы, потонувшей в лесах…

Любит мужа в доме жена
И, больше того, почти обожает.
Как любит и в чём та любовь видна?
А именно в том, что всегда она
Во всём и везде ему возражает.

На каждое мужнино «нет» всегда
«Да» непременно и только «да!».
Однако на каждое «да» в ответ
Слышится «нет!» и ещё раз «нет!».

И тот, кто сумел бы хоть раз понять
Смысл этих дьявольских возражений,
Стократно имел бы право сказать,
Что он и мудрец, и великий гений!

Должна ли быть умной любовь? Должна!
Иначе возьмёт и начнёт жена
Ужасные глупости совершать:
Не спорить, не сплетничать, не гулять,
Подруг и соседей бранить не станет,
В доме командовать перестанет
И будет не мазаться-наряжаться,
А в мудрые книги душой вгрызаться.
Начнет даже мужа любить иногда.
А жить в таком случае ей когда?

Почему так гладка у попа жена,
А он день и ночь за неё боится?
Да всё потому, что попу дана
Одна-разъединственная жена,
А больше нельзя жениться!

Это был тот день, когда к Помпее, жене великого Цезаря,
под видом женщины проник переодетый мужчина.

— Кай Юлий, это уже не в первый раз! — сказали Цезарю его
приверженцы.

— Не в первый? Я что-то не вспомню других.

— Кай Юлий, у тебя просто плохая память.

Цезарь был оскорблен:

— Ну, знаете… Мне может изменить жена, но память мне
изменить не может.

— Может, может! — хором твердили приверженцы.

И тогда Цезарь заколебался.

— Уходи, Помпея,- сказал он.- Жена Цезаря должна быть
вне подозрений.

Это был тот день. Это был последний день Помпеи
в доме у Кая Юлия Цезаря.

— До свиданья, Юлий,- грустно сказала она.- Я думаю,
ты еще будешь раскаиваться.

Жена ушла.

Подозрения остались.

Жена Цезаря была вне подозрений.

Жена-кобыла -
Для удовлетворения пыла.

Жена-корова -
Для тихого семейного крова.

Жена-стерва -
Для раздражения нерва.

Жена-крошка -
Всего понемножку.

Не две дороги светлого стекла,
Не две дороги и не две реки…
Здесь женщина любимая легла,
Раскинув ноги Волги и Оки.
Запрокинув руки рукавов
И золото своих песчаных кос,
Она лежит на ложе берегов
И равнодушно смотрит на откос.

Кто знает, что она моя жена?
Я для нее не пожалею строф,
Хотя не я дарил ей кружева
Великолепно связанных мостов.
Она моя жена, а я поэт…
Сто тысяч раз изменит мне она,-
Ни ревности, ни ненависти нет:
Бери ее, она моя жена!

Она тебя утопит ни за грош:
Есть у нее на это глубина,
Но, если ты действительно хорош,
Возьми ее,- она моя жена.
Возьми ее, одень ее в гранит,
Труды и камни на нее затрать…
Она такая, что не устоит
И даст тебе все то, что сможет дать!

Я опять тебя обидел -
Понимаю, сознаю,
Я опять тебя обидел
За доверчивость твою.

Вновь невольно сделал больно
Я тебе. А почему?
Я сказал тебе: «Довольно
Верить на слово всему!

На свою ты мерку меришь
И всему, что ни скажи,
Веришь, веришь, веришь, веришь…
Лгут и жены и мужи!

Докажу, что лгут и дети,
И не верь им ни на грош,
Ибо властвуют на свете
Лицемерие и ложь».

«Да?» — сказала ты, тоскуя.
«Нет!- ответил я, ликуя.-
Есть на свете добрый люд -
Очень многие не лгут…
Почему ж ты даже тут
Истины не разгадала?»

Так кричал я.
Ты страдала.

Используя этот сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем файлы cookie.