Стихи про папу

Я очень хотел,
Я очень хотел -
И я полетел,
И я полетел!
Внизу проплывали
Деревья и крыши,
И птицы кричали:
— Повыше, повыше!
А в воздухе пахло
И морем, и летом,
Но дело не в этом,
Но дело не в этом,
А в том, что летел
Надо мной в вышине
Мой папа!
Мой папа,
Не веривший мне!

Средь весёлой кутерьмы
В парке-лунапарке
Потеряли папу мы -
Нету больше папки!

Мы понять не можем даже:
Вроде вату покупал -
Ну и где же?
Ну, куда же,
Ну, и как же
он пропал?

На салют ли загляделся?
Увела его тропа ли…
Вот он –
никуда не делся!
Он нашёлся –
мы пропали!!!

До чего же обожаю
Ездить с папой к бабушке.
В папу ей я не мешаю
Впихивать оладушки.

Руки мыть перед едой
Ходит бедный папочка.
Всё грозит ему бедой -
Хоть такой он лапочка!

Локти выпятил смешно,
В щах не ковыряется…
А бабуля все равно -
Знай, лишь – придирается.

То сидит он не прямой!
То не так салфеточка!
Для неё ведь папа мой -
Маленькая деточка.

Я всю ночь могу чудить.
Ну а папе –
паиньке,
Чтоб бабулю не сердить,
Ровно в десять –
баиньки!

Был мечтателем отец мой -
самоучка-ювелир.
Помню: вставил он однажды
в перстень голубой сапфир.

Подмастерьем шестилетним
я с отцом за верстаком.
Он сказал, дымя цигаркой
над сияющим кольцом:

— Этим камушком-сапфиром
сыты были б целый год.
Жили б мы с тобой, Серега,
без нужды и без забот…

Стрекотал сверчок за печкой.
Мать вздыхала в тишине.
Хлебца корочку сестренка
клянчила в бреду, во сне.

Очарованный, смотрел я
на волшебный тот светец.
Но, устало улыбаясь,
сказку начинал отец.

И лачуга исчезала,
и до третьих петухов
Жил я в царстве великанов,
рыцарей и колдунов…

— Горе мыкали три брата.
Вот, покинув отчий дом,
Хитрую Жар-птицу — счастье -
добывать пошли втроем.

Скоро ль, долго ль… Видят братья -
на распутье трех дорог
Камень бел-горючий вырос.
По какой идти из трех?

И услышали три брата
из-под камня тяжкий гуд:
«Клад — налево, рай — направо,
впереди — борьба и труд…»

Разошлись по трем дорогам…
День за днем, за годом год.
Солнце всходит и заходит.
По миру молва идет:

Сна не знал, не видел света
над богатством старший брат.
По земле блуждая, где-то
сгинул средний, говорят.

Младший брат огонь и воду
на своем прошел пути,
Стал он крепкого закала;
душу крепче не найти.

Вместе с песней-чародейкой
землю рыл, леса валил,
Чудо-города построил,
в сад пустыню превратил,

Победил царя Кащея,
пали злые силы в прах,
И Жар-птица полыхала
в молодых его руках…

…За окошком рассветало.
Стихла жалоба сверчка.
Сказку кончив, улыбался
мне отец исподтишка.

— Ну, какую же дорогу
выберешь себе, сынок?..-
Если б знал отец мой, сколько
было предо мной дорог…

Не стоял я на распутье,
а пошел я по прямой,
По тернистой, по кремнистой,
по дороге трудовой.

И, несметный, все преграды
на своем прошел пути,
В братстве крепкого закала -
крепче в мире не найти.

Все, о чем с тобой мечтали,-
все добыли мы, отец:
Стала в жизни сказка явью.
Тут и присказке конец.

В день рожденья, в папин день
Гости собираются.
Петь частушки мне не лень –
Пусть поулыбаются!

Больно режутся два зуба…
Ничего, я потерплю,
Огорчать родных не буду,
Папу с мамой я люблю!..

На укол направил врач
Малого ребёнка,
Папа шепчет мне: «Не плачь,
Ты же не девчонка!..»

Кулачок – за пальцем пальчик,
В них ладошка прячется,
Я – не девочка, я – мальчик,
Не надену платьица!..

Взрослый папа, как ребёнок,
Кнопки жмёт на пультике,
Он, участник мотогонок,
Очень любит мультики!..

Папа измерял мой рост –
Я вставал на цыпочки,
Так тянулся, так «подрос» –
Не сдержать улыбочки!..

Всё равно не дотянуться –
Папе дёргать ушки…
В день рожденья все смеются.
Я пою частушки!..

Маленький мальчик
Тимочкин Петя
Очень у папы забывчивым был.
Выйдя из дома,
Выключить Петя
Кухонный кран, как всегда, позабыл.

Тимочкин-старший,
Петечкин папа,
Тоже у Пети забывчивым был.
Кончив работу,
Выключить папа
Кран в поливальной машине забыл.

К счастью большому,
Папа в квартиру
Вовремя очень вошёл, как всегда.
Грудью заткнул он
Щели и дыры…
Город спасен – отступила вода!

В эту минуту
Тимочкин Петя
Возле машины слонялся как раз.
Вовремя Петя
Воду заметил –
Выключил кран и сограждан он спас.

Папу и Петю
Без исключений
Диктор хвалил, как обычно, потом:
— Петя и папа
От наводнений
Городу служат надёжным щитом!

Мама читала
Новость в газете.
На заголовок слезу уроня,
Мама сказала
Папе и Пете:
— Всё-таки вы молодцы у меня!

Мой отец — простой водопроводчик,
Ну, а мне судьба судила петь.
Мой отец над сетью труб хлопочет,
Я стихов вызваниваю сеть.

Кровь отца, вскипавшая, потея,
Мучась над трубой из чугуна,
Мне теперь для ямба иль хорея
Волноваться отдана.

Но, как видно, кровь стихов сильнее:
От отца не скроюсь никуда,-
Даже в ямбе, даже и в хорее -
Родинка отцовского труда.

Даже и в кипенье пред работой,
Знать, отцовский норов перенял,-
Только то, что звал отец охотой,
Вдохновеньем кличут у меня.

Миг — и словно искоркой зацепит,
Миг — и я в виденьях трудовых,
И кипучий и певучий трепет
Сам стряхнет мой первый стих.

Вспыхнет ритма колыханье,
Полыхнет упругий звук,-
Близких мускулов дыханье,
Труб чугунный перестук…

А потом, как мастерством взыграю,
Не удам и батьке-старику,-
То как будто без конца, без краю
Строки разгоняю… вдруг и на скаку,
Как трубу, бывает, обрубаю
Стихотворную строку.

Ну, а то,- и сам дышу утайкой,-
Повинуясь ритму строк своих,
Тихой-тихой гайкой -
Паузой скрепляю стих.

Пауза… и снова, снова строчки
Заиграют песней чугуна…
Что ни строчка — в трудовой сорочке
Вдохновеньем рождена.

Так вот и кладу я песни-сети.
Многим и не вздумать никогда,
Что живет в искуснике-поэте
Сын водопроводного труда.

А иногда отец мне говорил,
что видит про утиную охоту
сны с продолженьем: лодка и двустволка.
И озеро, где каждый островок
ему знаком. Он говорил: не видел
я озера такого наяву
прозрачного, какая там охота!
Представь себе… А впрочем, что ты знаешь
про наши про охотничьи дела!

Скучая, я вставал из-за стола
и шел читать какого-нибудь Кафку,
жалеть себя и сочинять стихи
под Бродского, о том, что человек,
конечно, одиночество в квадрате,
нет, в кубе. Или нехотя звонил
замужней дуре, любящей стихи
под Бродского, а заодно меня -
какой-то экзотической любовью.
Прощай, любовь! Прошло десятилетье.
Ты подурнела, я похорошел,
и снов моих ты больше не хозяйка.

Я за отца досматриваю сны:
прозрачным этим озером блуждаю
на лодочке дюралевой с двустволкой,
любовно огибаю камыши,
чучела расставляю, маскируюсь
и жду, и не промахиваюсь, точно
стреляю, что сомнительно для сна.
Что, повторюсь, сомнительно для сна,
но это только сон и не иначе,
я понимаю это до конца.
И всякий раз, не повстречав отца,
я просыпаюсь, оттого что плачу.

Используя этот сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем файлы cookie.