Стихи про октябрь

Открыл окно. Какая хмурая
Столица в октябре!
Забитая лошадка бурая
Гуляет на дворе.
Снежинка легкою пушинкою
Порхает на ветру,
И елка слабенькой вершинкою
Мотает на юру.
Жилось легко, жилось и молодо -
Прошла моя пора.
Вон — мальчик, посинев от холода,
Дрожит среди двора.
Всё, всё по старому, бывалому,
И будет как всегда:
Лошадке и мальчишке малому
Не сладки холода.
Да и меня без всяких поводов
Загнали на чердак.
Никто моих не слушал доводов,
И вышел мой табак.
А всё хочу свободной волею
Свободного житья,
Хоть нет звезды счастливой более
С тех пор, как заПил я!
Давно звезда в стакан мой канула, -
Ужели навсегда?..
И вот душа опять воспрянула:
Со мной моя звезда!
Вот, вот — в глазах плывет манящая,
Качается в окне…
И жизнь начнется настоящая,
И крылья будут мне!
И даже всё мое имущество
С собою захвачу!
Познал, познал свое могущество!..
Вот вскрикнул… и лечу!
Лечу, лечу к мальчишке малому,
Средь вихря и огня…
Всё, всё по старому, бывалому,
Да только — без меня!

Октябрь 1906

Нам время говорит: пора!
В стране распахнутые своды.
И над страной – твои ветра,
Октябрь семнадцатого года.
И не дано нам забывать
Те покушенья на свободу,
Когда пытались расстрелять
Октябрь семнадцатого года…

Всем! Всем! Всем!
Память о наших бедах.
Всем! Всем! Всем!
Яростный луч победы.
Всем! Всем! Всем!
Трепетных песен мелос…
Всем! Всем! Всем!
Вера, любовь и смелость!
Всем! Всем! Всем!

Твоих ранений и седин
Мы знаем горькую природу,
И мы тебя не предадим,
Октябрь семнадцатого года.
Мы будем мыслить, будем жить,
Преодолеем все невзгоды,
Чтоб в каждом сердце возродить
Октябрь семнадцатого года.

Нам время говорит: пора!
В стране распахнутые своды.
И над страной – твои ветра,
Октябрь семнадцатого года.
Фанфары правду не спасут
И демагоги новой моды.
Для нас с тобой есть Высший суд –
Октябрь семнадцатого года!

Вот на ветке лист кленовый.
Нынче он совсем как новый!
Весь румяный, золотой.
Ты куда, листок? Постой!

Календари не отмечали
Шестнадцатое октября,
Но москвичам в тот день — едва ли
Им было до календаря.

Все переоценилось строго,
Закон звериный был как нож.
Искали хлеба на дорогу,
А книги ставили ни в грош.

Хотелось жить, хотелось плакать,
Хотелось выиграть войну.
И забывали Пастернака,
Как забывают тишину.

Стараясь выбраться из тины,
Шли в полированной красе
Осатаневшие машины
По всем незападным шоссе.

Казалось, что лавина злая
Сметет Москву и мир затем.
И заграница, замирая,
Молилась на Московский Кремль.

Там,
но открытый всем, однако,
Встал воплотивший трезвый век
Суровый жесткий человек,
Не понимавший Пастернака.

Поля и голубая просинь…
И солнца золотая рябь;
Пускай кричат, что это осень!
Что это, черт возьми, октябрь?!

Октябрь, конечно, маем не был,
И всё же, клясться я готов,
Что видел голубое небо
И реку голубых цветов.

И тишь — особенную тишь!
И росы — крошечные росы,
Хоть рвал с посахаренных крыш
Буран серебряную россыпь.

Хоть генеральские стога
Вздымались пламенем крылатым
И от крови, как от заката,
Алели хрупкие снега.

Хоть этот день я был без хлеба,
Да-да!.. Но клясться я готов,
Что видел голубое небо
И реку голубых цветов!

процесс пересечения границы,
как никогда сладок
попробывать бы его на вкус
солнце втыкает в землю спицы
утро в вагоне пахнет лавандой
никто не заметил мой запрещенный груз
мою любовь. мою контрабанду

***

в ожидании октября
замирают моря
и твоя кровь стынет
твоя кровь холодна,
как вода в моей ванной
и ты одна
в этой осени рваной.

***

твои глаза — твоя медицинская карта
я рад, что мы с тобой соседи по платскарту
я рад, что мы вошли в один турникет
протиснулись в этот узкий проем
я вручил проводнику наш билет
он спросил. вы вдвоем
и ты ответила — мы вдвоем.

***

девочка,
чье тело
я читаю, как слепой шрифт брайля
мелом
чертит мне стрелочки
прямо к воротам рая

***

не тормози. знаю ты сидишь у стоп-крана
я поделюсь с тобой бесконечным чаем
из моего платскартного стакана
и мы отменим все вторники
а если будет печаль.
ее с утра сметут дворники.

***

нет никого быстрее октября
он играет на опережение
за мной мои якоря
я снова терплю поражение

она сидит за столиком
она играет вничью
в моем животе колики
я так ее хочу.

***

мое хобби — переплывание рек
мои дни, как девяностые лихи
мне просто нужен человек, которому
я бы мог читать свои стихи.;

***

мы попадаем мимо нот,
которые сами написали
верим в неслучайность снов
но прошлым летом
наше поле не дало урожай

напиши мне целый блокнот
тех самых слов
или лучше приезжай.

***

в твоих глаза отчаливают корабли
в города. страны иные
( это продолжается уже годы)
а ты чего то ждешь
(предположим
погоды)
мы ведь столько всего можем
или уже могли.
что-то у неба просим
забыв, что небо у нас внутри.
на наших кострах горит осень
смотри…

21:02

Октябрь приближается.
Но светел день лесной.
И осень улыбается
Небес голубизной,
Притихшими озерами,
Что стелют синь свою,
И розовыми зорями
В березовом краю!

Вот мхов седые кружева
На старом валуне,
И желтый листик кружится,
Другой уже на пне!..
А рядышком, под лозами,
Под их густую сень,
Забрался подберезовик -
И шляпа набекрень.

Но все в лесу печальнее:
Найти цветка не смог,
Как маятник качается
Осиновый листок.

Деревьев тени длинные…
И холодней лучи.
А в небе журавлиные
Журчащие ручьи!

Октябрь таков, что хочется лечь звездой
Трамваю на круп, пока контролер за мздой
Крадется; сражен твоей верховой ездой,
Бог скалится самолетною бороздой.
Октябрь таков, что самба звенит в ушах,
И нет ни гроша, хоть счастье и не в грошах.
Лежишь себе на трамвае и шепчешь — ах,
Бог, видишь, я еду в город, как падишах!

# # #

Как у него дела? Сочиняешь повод
И набираешь номер; не так давно вот
Встретились, покатались, поулыбались.
Просто забудь о том, что из пальца в палец
Льется чугун при мысли о нем — и стынет;
Нет ничего: ни дрожи, ни темноты нет
Перед глазами; смейся, смотри на город,
Взглядом не тычься в шею-ключицы-ворот,
Губы-ухмылку-лунки ногтей-ресницы -
Это потом коснется, потом приснится;
Двигайся, говори; будет тихо ёкать
Пульс где-то там, где держишь его под локоть;
Пой; провоцируй; метко остри — но добро.
Слушай, как сердце перерастает ребра,
Тестом срывает крышки, течет в груди,
Если обнять. Пора уже, все, иди.
И вот потом — отхлынуло, завершилось,
Кожа приобретает былой оттенок -
Знай: им ты проверяешь себя на вшивость.
Жизнеспособность. Крепость сердечных стенок.
Ты им себя вытесываешь, как резчик:
Делаешь совершеннее, тоньше, резче;
Он твой пропеллер, двигатель — или дрожжи
Вот потому и нету его дороже;
С ним ты живая женщина, а не голем;
Плачь теперь, заливай его алкоголем,
Бейся, болей, стихами рви — жаркий лоб же,
Ты ведь из глины, он — твой горячий обжиг;
Кайся, лечи ошпаренное нутро.
Чтобы потом — спокойная, как ведро, -
«Здравствуй, я здесь, я жду тебя у метро».

# # #

Схватить этот мир, взболтать, заглотать винтом,
Почувствовать, как лавина втекает ртом, -
Ликующая, осенняя, огневая;
Октябрь таков — спасибо ему на том -
А Тот, Кто уже придумал мое «потом», -
Коснулся щекой спины моего трамвая.

В занавесках кружевных
Воронье.
Ужас стужи уж и в них
Заронен.

Это кружится октябрь,
Это жуть
Подобралась на когтях
К этажу.

Что ни просьба, что ни стон,
То, кряхтя,
Заступаются шестом
За октябрь.

Ветер за руки схватив,
Дерева
Гонят лестницей с квартир
По дрова.

Снег всё гуще, и с колен -
В магазин
С восклицаньем: «Сколько лет,
Сколько зим!»

Сколько раз он рыт и бит,
Сколько им
Сыпан зимами с копыт
Кокаин!

Мокрой солью с облаков
И с удил
Боль, как пятна с башлыков,
Выводил.

Октябрь был дождем, непонятным месяцем,
Светлел к пяти и меркнул после шести
Мария знала, что если она поместится,
Она непременно
Куда-нибудь
улетит.
Стучал по окнам вечер добропорядочный,
Седых волков
И туфель без каблуков.
Мария была крыло и дрожала рядышком
С приблудными
Обрывками
Облаков.
А этот город — его б хоть как-то помять еще
Подрихтовать, приделать глаза и рот,
Но он накрылся закатным розовым мякишем
И отвернулся
Шпилем
Наоборот.
Он ждал ее, он пах леденцами мятными,
Он был готов перед нею огнями высыпаться.
Мария приехала только вчера, понятно вам?
Она пока что просто
хотела
выспаться.
Ну, кто она ему — не жена, не крестница,
Да он ей, в общем, даже знаком-то не был.
Он улыбнулся, тихо сошел по лестнице,
И в первый день
Мария была
Небо.
И это был не какой-то там сон, а сон-царь,
Она просыпалась, захлебываясь восторгом.
Мария щелкала по иконке солнца
и солнце послушно
выкатывалось
с востока.
й пахло гвоздикой, просторно, светло и дико,
И во рту было свежо и немножко солоно.
Мария была блондинкой
Поэтому солнце
иногда катилось
совершенно
в другую
сторону.
На небе разгорался закат игольчатый,
Бежали псы, мешая хвосты с травой.
Мария была ласточкой, колокольчиком
И камешком,
Блеснувшим
На мостовой,
И вечером, звенящим, тугим и замшевым,
Заматывающим впрок на веретено
Коричневые ветки, залезавшие
В чужое
недозволенное
окно.
Мария была звезда и — деваться некуда, -
Она рассыпалась над ледяной водой
Горячими серебряными монетками
Зажатыми
в мозолистую
ладонь.
А сердце ныло, билось теплом и голодом,
Стонали корабли, башмачок хромал.
На третью ночь Мария случилась городом
Птенцом, пригретым
На девяти
Холмах.
Он приносил стихи в её колыбель читать,
Качались на волнах фонарей круги.
Мария просыпалась, в висках бубенчато
Стучали
Неоплаченные
Долги.
Он исчезал в туманной неяркой проседи
Чужим казался, меркнул и ускользал.
А город был Мария и город бросили
Точнее просто
уехали,
не сказав.

Используя этот сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем файлы cookie.