Стихи о молчании

Окрест — дорог извилистая сеть.
Молчание — ответ взывающим.
О, долго ль будешь в небе ты висеть
Мечом, бессильно угрожающим?

Была пора,- с небес грозил дракон,
Он видел вдаль, и стрелы были живы.
Когда же он покинет небосклон,
Всходили вестники, земле не лживы.

Обвеяны познанием кудес,
Являлись людям звери мудрые.
За зельями врачующими в лес
Ходили ведьмы среброкудрые.

Но все обман,- дракона в небе нет,
И ведьмы так же, как и мы, бессильны.
Земных судеб чужды пути планет,
Пути земные медленны и пыльны.

Страшна дорог извилистая сеть,
Молчание — ответ взывающим.
О, долго ль с неба будешь ты висеть
Мечом, бессильно угрожающим?

Ты печально мерцала
Между ярких подруг
И одна не вступала
В их пленительный круг.

Незаметная людям,
Ты открылась лишь мне,
И встречаться мы будем
В голубой тишине,

И, молчание ночи
Навсегда полюбя,
Я бессонные очи
Устремлю на тебя.

Ты без слов мне расскажешь,
Чем и как ты живёшь,
И тоску мою свяжешь,
И печали сожжёшь.

Через ливонские я проезжал поля,
Вокруг меня все было так уныло…
Бесцветный грунт небес, песчаная Земля -
Все на душу раздумье наводило…

Я вспомнил о былом печальной сей земли -
Кровавую и мрачную ту пору,
Когда сыны ее, простертые в пыли,
Лобзали рыцарскую шпору…

И, глядя на тебя, пустынная река,
И на тебя, прибрежная дуброва,
«Вы, — мыслил я, — пришли издалека,
Вы, сверстники сего былого…»

Так! вам одним лишь удалось
Дойти до нас с брегов другого света.
О, если б про него хоть на один вопрос
Мог допроситься я ответа!..

Но твой, природа, мир о днях былых молчит
С улыбкою двусмысленной и тайной, -
Так отрок, чар ночных свидетель быв случайный,
Про них и днем молчание хранит…

Был ноябрь
по-январски угрюм и зловещ,
над горами метель завывала.
Егерей
из дивизии «Эдельвейс»
наши
сдвинули с перевала.

Командир поредевшую роту собрал
и сказал тяжело и спокойно:
— Час назад
меня вызвал к себе генерал.
Вот, товарищи, дело какое:
Там — фашисты.
Позиция немцев ясна.
Укрепились надёжно и мощно.
С трёх сторон — пулемёты,
с четвёртой — стена.
Влезть на стену
почти невозможно.
Остаётся надежда
на это «почти».
Мы должны -
понимаете, братцы? -
нынче ночью
на чёртову гору вползти.
На зубах -
но до верха добраться! -

А солдаты глядели на дальний карниз,
и один -
словно так, между прочим -
вдруг спросил:
— Командир,
может, вы — альпинист? -
Тот плечами пожал:
— Да не очень…
Я родился и вырос в Рязани,
а там
горы встанут,
наверно, не скоро…
В детстве
лазал я лишь по соседским садам.
Вот и вся
«альпинистская школа».
А ещё, -
он сказал как поставил печать, -
там у них патрули.
Это значит:
если кто-то сорвётся,
он должен молчать.
До конца.
И никак не иначе. -
…Как восходящие капли дождя,
как молчаливый вызов,
лезли,
наитием находя
трещинку,
выемку,
выступ.
Лезли,
почти сроднясь со стеной, -
камень светлел под пальцами.
Пар
поднимался над каждой спиной
и становился
панцирем.
Молча
тянули наверх свои
каски,
гранаты,
судьбы.
Только дыхание слышалось и
стон
сквозь сжатые зубы.
Дышат друзья.
Терпят друзья.
В гору
ползёт молчание.
Охнуть — нельзя.
Крикнуть — нельзя.
Даже -
слова прощания.
Даже -
когда в озноб темноты,
в чёрную прорву
ночи,
всё понимая,
рушишься ты,
напрочь
срывая
ногти!
Душу твою ослепит на миг
жалость,
что прожил мало…
Крик твой истошный,
неслышный крик
мама услышит.
Мама…

…Лезли
те,
кому повезло.
Мышцы
в комок сводило, -
лезли!
(Такого
быть не могло!!
Быть не могло.
Но — было…)
Лезли,
забыв навсегда слова,
глаза напрягая
до рези.
Сколько прошло?
Час или два?
Жизнь или две?
Лезли!
Будто на самую
крышу войны…

И вот,
почти как виденье,
из пропасти
на краю стены
молча
выросли
тени.
И так же молча -
сквозь круговерть
и колыханье мрака -
шагнули!
Была
безмолвной, как смерть,
страшная их атака!
Через минуту
растаял чад
и грохот
короткого боя…

Давайте и мы
иногда
молчать,
об их молчании
помня.

Тебе в молчании я простираю руку
И детских укоризн в грядущем не страшусь.
Ты втайне поняла души смешную муку,
Усталых прихотей ты разгадала скуку;
Мы вместе — и судьбе я молча предаюсь.

Без клятв и клеветы ребячески-невинной
Сказала жизнь за нас последний приговор.
Мы оба молоды, но с радостью старинной
Люблю на локон твой засматриваться длинный;
Люблю безмолвных уст и взоров разговор.

Как в дни безумные, как в пламенные годы,
Мне жизни мировой святыня дорога;
Люблю безмолвие полунощной природы,
Люблю ее лесов лепечущие своды,
Люблю ее степей алмазные снега.

И снова мне легко, когда, святому звуку
Внимая не один, я заживо делюсь;
Когда, за честный бой с тенями взяв поруку,
Тебе в молчании я простираю руку
И детских укоризн в грядущем не страшусь.

Молчи, скрывайся и таи
И чувства и мечты свои -
Пускай в душевной глубине
Встают и заходят оне
Безмолвно, как звезды в ночи,-
Любуйся ими — и молчи.

Как сердцу высказать себя?
Другому как понять тебя?
Поймёт ли он, чем ты живёшь?
Мысль изречённая есть ложь.
Взрывая, возмутишь ключи,-
Питайся ими — и молчи.

Лишь жить в себе самом умей -
Есть целый мир в душе твоей
Таинственно-волшебных дум;
Их оглушит наружный шум,
Дневные разгонят лучи,-
Внимай их пенью — и молчи!..
_______________
* Silentium — Молчание! (лат.)

дай обет молчанья, мой свет, лучше просто пиши в тетрадь.
слишком много помех и шума, слишком глухо ты стал играть.
мир, поломанный усилитель, не смолкает тут ни на час,
и чертовски так не хватает чистоты, акустики промеж нас.
раньше бросишь одно лишь слово — резонирует всё внутри,
а сейчас, сколько ты ни бейся, там лишь грязные пустыри.
каждый — потенциальный нищий, сумасшедший или беглец.
и от этого лечит только билет к морю в один конец.

там мы будем бродяги дхармы; учись чувствовать и внимать,
писать по букве свою лишь веру, любую истину обживать.
глядеть на звёзды под шум прибоя и быть вне всяких координат,
не думать больше о том, как плох ты и как во многом ты виноват.
чтобы всё выжжено и забыто; дай ветру с солью развеять пыль,
гляди на звёзды и принимай то, каким когда-то давно ты был.
чтобы внутри снова звон и лёгкость; чище звук и честнее смех,
если сможешь с собою выжить, то ты будешь счастливей всех.

молчи, чувствуй, как много света; он проходит уже насквозь,
отпуская всё, что терзало, всё, что грызло, что не сбылось.
свободен тот лишь, кто зла не держит; учись думать и доверять.
бог, которого так боялся, хитро щурясь, стоит в дверях;
он седой весь и загорелый, как вернувшийся в порт рыбак;
его карающая десница вверх сейчас поднимала флаг,
птиц кормила, держала сети. наказать себя смог ты сам.
время выдохнуть весь свой ужас белой чайкою в небеса.

бери гитару — и к микрофону, заново собранный и босой;
всё, что дано нам, дано по силам. бери гитару свою и пой.
будь спокоен, не бойся шторма, нам ведь буря — родная мать,
когда ты думаешь, что познал мир, он начнёт тебя удивлять.
свобода в том, чтоб забыть про жажду, лучших не ожидать времён,
они сейчас; не молить о счастье, словно унижен и заклеймён.
как вода меняет свою структуру, так ты станешь старше и чуть мудрей;
и покой придёт к тебе. шумным ливнем в бесконечной степной жаре.

Откуда такое молчание?
О новый задуманный мир!
Ты наш, ты желанен, ты чаян,
Ты Сердца и Разума пир.

Откуда ж молчанье на пире?
И чаши с вином не стучат,
И струны безмолвны на лире,
И гости, потупясь, молчат.

Как часто выразить любовь мою хочу,
Но ничего сказать я не умею,
Я только радуюсь, страдаю и молчу:
Как будто стыдно мне — я говорить не смею.

И в близости ко мне живой души твоей
Так все таинственно, так все необычайно,-
Что слишком страшною божественною тайной
Мне кажется любовь, чтоб говорить о ней.

В нас чувства лучшие стыдливы и безмолвны,
И все священное объемлет тишина:
Пока шумят вверху сверкающие волны,
Безмолвствует морская глубина.

За то, что ты молчишь, не буду
Тебя любить, мой милый друг,
И, разлюбив тебя, забуду
И никогда не вспомню вдруг.

Молчаньем, злостью иль обманом
Любовный кубок пролился,
И молчаливым талисманом
Его наполнить вновь нельзя.

Произнеси хотя бы слово,
Хотя бы самый краткий звук,
И вмиг любовь зажжётся снова
Ещё сильней к тебе, мой друг.

Ученик колдуна
изящным движением
превращает бутылку в розу.
Обещание превращает в угрозу.
Рыхлый сухой верлибр
в опасно ритмичную прозу.
Идущего превращает в бегущего,
бегущего — в лежащего стонущего.
Это простая магия -
ничего стоящего.

Сам колдун превращает
молчание-золото
в свинцовые слитки воя.
Растворяется в красном дыму
на глазах конвоя.
Умеет, к примеру, мёртвое
превращать обратно в живое,
возвращать через Лету в лето,
без паромщика, вброд,
но магический кодекс гласит:
можно только наоборот.

Или вот дурак
стучит варёным яйцом по столу,
чистит, разламывает, находит иглу.
Так приходит конец
вселенскому злу.
Само яйцо, между прочим,
он съест потом, посолив.
Дурак раздражающе весел,
удачлив, нелеп, болтлив.
Даже сидя по пояс в трясине,
не хандрит, не скорбит ни о ком.
Если я когда-нибудь вырасту -
вот бы стать дураком.

Чтобы двигаться, как дурак,
не петляя, не семеня.
Выйти в город за страхом с утра,
всё продать — купить семена.
Уложить их дремать пока
в колыбель горшка
и нанять им няньку, прибывшую издалека:
будет петь им песни в тоске
на своём родном языке.
Как пробьётся цветочек аленький -
срезать,
смять,
сварить в молоке.

Чья-то боль уйдёт в облака
от волшебного молока.
Я же снова пойду за страхом -
подманивать, выкликать -
подающий большие надежды
ученик дурака.

В тайник богатой тишины
От этих кликов и бряцаний,
Подруга чистых созерцаний,
Сойдем — под своды тишины,
Где реют лики прорицаний,
Как радуги в луче луны.

Прильнув к божественным весам
В их час всемирного качанья,
Откроем души голосам
Неизреченного молчанья!
О, соизбранница венчанья,
Доверим крылья небесам!

Души глубоким небесам
Порыв доверим безглагольный!
Есть путь молитве к чудесам,
Сивилла со свечою смольной!
О, предадим порыв безвольный
Души безмолвным небесам!

Ангел благого молчания,
Властно уста загради
В час, когда силой страдания
Сердце трепещет в груди!

Ангел благого молчания,
Радостным быть помоги
В час, когда шум ликования
К небу возносят враги!

Ангел благого молчания,
Гордость в душе оживи
В час, когда пламя желания
Быстро струится в крови!

Ангел благого молчания,
Смолкнуть устам повели
В час, когда льнет обаяние
Вечно любимой земли!

Ангел благого молчания,
Душу себе покори
В час, когда брезжит сияние
Долгожеланной зари!

В тихих глубинах сознания
Светят святые огни!
Ангел благого молчания,
Душу от слов охрани!

ненавижу самолёты в небе.
вдруг ты там.вдруг упадешь.
ненавижу, когда скрипят двери.
постоянно кажется, что это ты.

летом осень дождями плевалась,
заносила ветрами людей по домам,
так качественно притворно улыбалась
всем детям на качелях и не нам.
крыла листьями пустые переулки,
крыла матом так робко и культурно,
температурила все лёгенькие куртки,
долго била по щекам, скручивая дуркой.

моё любимое двустороннее воспаление.
ну как ты тамВам там включили отопление?
тепло одета ли, и окна ли заклеены?
как там зовут твои делаМудакПроверено.
прости меня за то пустое неумение
любить тебя до цифры восемь, что в падении.,
до окончания дом-2, сердцебиения.
я, хочешь, буду пением иль временем.
я буду тем, кем пожелаешь, но побудь со мной, офелия.
не отпускай до белых зим.побудь, как раньше, временно.
придешь ко мне ночью.попросишь прощения
а утром уйдешь, стерев всё, во что верили
мы кем-то утеряны.не имеем значения.
придешь ко мне ночью.попросишь прощения.
а утром уйдешь, стерев всё, что было.
да прекрасно я знаю, что ты не любила.

я так боюсь не успеть спеть тебе о ладонях.
о стенах в нашем старом доме без обоев.
о бесконечно-лишних «между прочим», «но» и «кроме».
об угрюмых и уставших, очень левых посторонних.
а ты по-прежнему мешаешь терпкость фанты и лаванды,
запивая этим ядом мою оставшуюся правду.
почти лето.пахнет ветром.а у окон кто-то косит.
но это осень.правда, осень.моя простуженная осень

моё любимое двустороннее воспаление.
да-да, я помню это чудное мгновение:
передо мной явилась ты — писалась гением.
шизофрения после «ты» и опьянения.
стать дополнением твоего определения.
курить покрепче что.до сипа.в горле жжения.
несчастной водкой размывать изображения.
искать тебя в своем убогом отражении

сутулились подъезды,
горбились вокзалы.
слезились подоконники
рвало фортепьяно.
люди-себялюбики.
хвастались порогам.
их слова казались плесенью,
в которых мало бога.

стихи стихали поутру
и эхом грусть вонзалась
в молчание поклонников
твоих.не попрощалась.
какие-то картавые мои тебе неслезы
молчание рвалось клавишно
теперь ты чужая проза

останемся, хочешь, последними смыслами?
ты простишь и останешься, я, пожалуй, не выстою.
до потери сознаний, пьяных вспышек и выстрелов
уходи без соплей и ненужной лингвистики.
взгляды в прошедшее — глупо.двусмысленно.
хочешь, покурим? а после пролистывай
будь со мной сутками, буквами, числами.
будь со мной фальшью, но фальшью единственной.

ты так качественно притворно улыбалась.
тушила пальцами мои уже окурки.
крыла матом так робко и культурно,
долго била по щекам, скручивая дуркой.
летом осень дождями плевалась.

Используя этот сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем файлы cookie.